поцеловал ее.
– Какого раза?
– Когда я помогал ей протрезвиться у Джики.
– Я так и знала.
– Она заставила меня почти силой. Вы ведь знаете, что я тогда тоже немного выпил.
– А вы целовали ее по-настоящему?..
– Как?..
– Как меня… – прошептала она.
– Нет, – сказал я просто, стараясь казаться чистосердечным, что вышло у меня вполне удовлетворительно. – Лу, ваша сестра – прилипала. Это о вас я мечтаю. Я поцеловал Джин как… как я поцеловал бы свою мать, а ее теперь ничем нельзя удержать. Я не знаю, как отвязаться от нее, и боюсь, что мне это не удастся. Она еще вам скажет, конечно, что мы вот-вот поженимся. Это нашло на нее сегодня утром в машине Декса. Она мила, но я ее не хочу. Мне кажется, что она слегка спятила.
– Ее вы поцеловали раньше, чем меня.
– Нет, это она меня поцеловала. Вы ведь знаете, конечно, что всегда чувствуешь благодарность к тому, кто возится с тобой, когда ты с похмелья…
– Вы жалеете о том, что поцеловали ее?
– Нет, – сказал я. – Я жалею только об одном. О том, что в тот вечер не вы были на ее месте.
– Ты можешь поцеловать меня теперь, – сказала она.
Она не двигалась и сидела, уставившись в одну точку. Должно быть, ей чего-нибудь да стоило сказать это.
– Я не могу тебя поцеловать, – сказал я. – С Джин это не имело значения. Но с тобой… с тобой я становлюсь сам не свой. Я не притронусь к тебе, прежде чем…
Я не докончил фразы и издал неясный отчаянный всхлип, перекатившись на другую сторону кровати.
– Прежде чем что? – спросила Лу.
Она слегка развернулась и положила руку мне на предплечье.
– Нет, это глупость! – сказал я. – Это невозможно…
– Скажи мне.
– Я хотел сказать… прежде чем мы будем женаты, Лу, ты и я. Но ты слишком молода, а я никогда не смогу избавиться от Джин, и никогда она не оставит нас в покое.
– Ты всерьез об этом думаешь?
– О чем?
– О том, чтобы жениться на мне?
– Как я могу думать всерьез о том, что невозможно, – ответил я. – Но что до моего желания, то клянусь, что желаю этого более чем серьезно.
Она встала с кровати. Я остался лежать, отвернувшись лицом к стене. Она ничего не говорила. Я также не сказал ни слова, но почувствовал, как она вытянулась на постели.
– Ли! – позвала она через мгновение.
Сердце мое колотилось так часто, что, казалось, слегка подрагивала кровать. Я повернулся. Она сняла пеньюар и все остальное и, закрыв глаза, лежала на спине. Я подумал, что Говард Хьюз снял бы дюжину фильмов только для того, чтобы показать грудь этой девочки. И… и я не прикоснулся к ней.
– Я не хочу делать это с тобой, – сказал я. – Эта история с Джин мне отвратительна. До того, как вы меня узнали, вы прекрасно ладили между собой. И у меня нет желания разделять вас тем или иным образом.
Кажется, у меня не было другого желания, кроме как вдуть ей, желания, от которого меня просто корчило, так что я забыл про все свои другие чувства. Но мне удалось сдержаться.
– Джин влюблена в тебя, – сказала Лу. – Это очевидно.
– И я ничего не могу с этим поделать.
Она была гладкая и изящная, как травинка, и благоухала, как парфюмерный магазин. Я сел и склонился над ее ногами, и я поцеловал ее между ляжек, в то место, где кожа у женщин такая нежная, как птичий пух. Она сжала колени, а потом почти сразу снова раздвинула их, и я передвинулся немного повыше. Ее курчавый и блестящий подшерсток на лобке ласкал мою щеку, и я принялся нежно-нежно ласкать ее легкими движениями языка. Губы ее влагалища, горячие и влажные, казалось, пружинили под моим языком, и мне захотелось укусить ее, но я выпрямился. Она одним рывком села и схватила мою голову, чтобы прижать ее к тому же месту, но я наполовину высвободился.
– Не хочу, – сказал я. – Я не хочу до тех пор, пока не закончится эта история с Джин. Я не могу жениться на вас обеих.
Я покусывал кончики ее грудей. Она все еще держала меня за голову, и глаза ее были закрыты.
– Джин хочет женить меня на себе, – продолжал я. – Почему? Я не знаю. Но если я откажусь, она наверняка все подстроит так, чтобы помешать нам видеться.
Она молчала и выгибала грудь под моими ласками. Моя правая рука скользила вверх и вниз вдоль ее ляжек, и Лу раскрывалась, как цветок, на каждое точно рассчитанное прикосновение.
– Я вижу только один выход, – сказал я. – Я могу жениться на Джин, а ты поедешь с нами. И тогда мы, конечно, найдем способ, чтобы встречаться.
– Я не хочу, – прошептала Лу.
Голос ее прозвучал неровно, и я мог чуть ли не играть на нем, как на музыкальном инструменте. Интонация менялась при каждом новом прикосновении.
– Я не хочу, чтобы ты делал с ней это…
– Никто меня не заставит делать это с ней, – сказал я.
– О! Сделай это со мной, – сказала Лу. – Сделай сейчас!
Всем своим телом она отзывалась на каждое движение моей руки. Я скользнул головой к ее коленям и, перевернув спиной к себе, раздвинул ей ноги и погрузил туда, между ляжек, свое лицо. Я взял в свои губы губы ее влагалища. Она вдруг напряглась и почти сразу же расслабилась. Я пососал ее немножко и отодвинулся. Она лежала ничком.
– Лу, – прошептал я. – Я не возьму тебя. Я не хочу делать это, пока мы не будем спокойны. Я женюсь на Джин, а потом мы от нее отделаемся. Ты мне поможешь.
Она одним движением перевернулась на спину и почти исступленно поцеловала меня, так что ее зубы клацнули об мои. Я погладил ее ниже поясницы. Потом обнял за талию и поставил на пол.
– Иди спать, – сказал я ей. – Мы наговорили много глупостей. Будь умницей и возвращайся в свою постель.
Я тоже встал и поцеловал ее в глаза. К счастью, я так и не снял свои трусы и сохранил пристойный вид.
Я помог ей надеть бюстгальтер и трусики; вытер ей между ног своей простыней и наконец накинул на нее прозрачный пеньюар. Она позволила все это сделать, не говоря ни слова, мягкая и теплая в моих руках.
– Додо, моя маленькая сестренка, – сказал я ей. – Я уезжаю завтра утром. Постарайся выйти к завтраку, мне очень хочется тебя увидеть.
Потом я вытолкал ее наружу
